Михаил (orthoved) wrote,
Михаил
orthoved

Крѣпостное право въ Россіи началось съ указовъ Петра I


Къ 150-лѣтію отмѣны крѣпостного права въ Россіи.

Бытуетъ мнѣніе, что крѣпостное право существовало и до Петра I. Но здѣсь происходитъ путаница крѣпостной зависимости (существовавшей въ Московскомъ государствѣ) и крѣпостного права (введённаго Петромъ).
Крѣпостная зависимость - родъ обязательной службы Государю, когда крестьянинъ получалъ право жить и обрабатывать землю только на опредѣлённомъ участкѣ земли, параллельно кормя того дворянина или боярина, кому эта земля была выдана в аренду взамѣнъ за государеву службу, а также служа въ его воинской командѣ во время войны. При этомъ на личность крестьянина не было посягательствъ, онъ имѣлъ свои права, былъ субьектомъ права.
При Петрѣ I ситуація измѣнилась.

Борисъ Башиловъ "Робеспьеръ на тронѣ. Революція совершённая Петромъ, и ея историческіе результаты":
"Генеральная облава на крестьянство, — так историк Ключевский определяет политику Петра к основному классу тогдашней Руси — крестьянству.

До Петра и его преемников крестьяне в интересах борьбы за национальную независимость были прикреплены только к земле, Петр прикрепил их к помещикам, то есть создал крепостное право европейского типа. Слой воинов, получавших от государства землю во временное владение, Петр и его преемники заменяют кастой потомственных рабовладельцев.

Генеральная облава на крестьянство закончилась, по оценке Ключевского тем, что: "В результате область крепостного права значительно расширилась, и здесь совершился целый переворот только отрицательного свойства. В следствии указов Петра, колоссальный фонд государственных поместных земель сделался частной собственностью дворян. До Петра I дворяне пользовались поместными землями за свою службу государству. Пользование поместьями было видом натуральной платы за несение государственной службы. После упомянутого выше указа Петра они стали собственниками государственных земель и владельцами "крещенной собственности".

Уступая суровой исторической необходимости, Москва, конечно, тоже закрепощает, но закрепощает не во имя привилегированных классов торговой или земской знати, а во имя жизненных интересов всей нации.

"Я не собираюсь утверждать, — пишет Солоневич в "Белой Империи", — что крепостное право в России в каких бы то ни было отношениях было хуже крепостного права на западе. Оно было лучше, и оно было мягче. Но оно имело дело с народом, у которого чувство справедливости и государственности обострено до предела. И, как это ни покажется странным, с народом, у которого чувство собственного достоинства очень значительно повышено по сравнению с неким "средне-мировым" и даже средне-европейским уровнем, — это положение я буду доказывать в другом месте". (61)

"Русское миросозерцание, — указывает Лев Тихомиров, — начало путаться тогда, когда в него влилось слишком много чужеземного элемента, так много, что даже способность русского народа ассимилировать все, что стоит на пути, — уже не смогла справиться с этим наводнением. Именно этот период нерусского влияния внес к нам западно-европейское крепостное право. То есть заменил чисто русский принцип общего служения государству — западно-европейским "юридическим принципом частной собственности на тех людей, которые строили и защищали национальное государство". (62)

Начало рабству русского крестьянства на европейский манер положил Петр, его преемники и в частности "Великая Екатерина", развили его и придали ему классические европейские формы.

По Уложению 1649 года крестьянин был лишен права сходить с земли, но во всем остальном он был совершенно свободным. Закон признавал за ним право на собственность, право заниматься торговлей, заключать договоры, распоряжаться своим имуществом по завещанию". (63) Комментируя эту оценку Шмурло, И. Солоневич очень метко вскрывает ложные суждения большинства русских историков о происхождении и природе крепостного строя. "Наши историки, — пишет он, — сознательно или бессознательно допускают очень существенную терминологическую передержку, ибо "крепостной человек", "крепостное право" и "дворянин" в Московской Руси были совсем не тем, чем они стали в Петровской. Московский мужик не был ничьей личной собственностью. Он не был рабом. Она находился примерно, в таком же положении, как в конце прошлого века находился рядовой казак. Мужик в такой же степени был подчинен своему помещику, как казак своему атаману. Казак не мог бросить свой полк, не мог сойти со своей земли, атаман мог его выпороть, — как и помещик крестьянина, — и это был порядок военно-государственной субординации, а не порядок рабства. Начало рабству положил Петр".

Когда Герцен и другие западники вопили во всю глотку о "крещеной собственности", они молчали о том, что она создалась на базе принципов западно-европейского крепостного права. До Петра, вынужденные суровыми историческими условиями русские цари сокращали возможность передвижения крестьян, но никогда не лишали крестьян личной независимости. Ими была установлена крепостная зависимость, но это не было крепостное право. При Петре Первом крестьянин Посошков выражал это народное мнение, заявляя в написанном им сочинении: "Крестьянам помещики не вековые владельцы... а прямой их владелец Всероссийский Самодержец". Западник же Петр вместе с другими заимствованиями с запада, вроде Синода, идеи абсолютизма, позаимствовал и чуждую древней Руси идею крепостного права. Петр Первый установил в России крепостное право по его западному образцу, которое вскоре после его смерти перешло в настоящее рабство, хотя и более мягкое по форме, чем на своей родине — западе, но все же рабство."

Сергѣй Алдановъ aldanov:
"...парадоксально учеба у первых капиталистических стран - Голландии и Англии - обернулась обращением к более грубой и жесткой феодальной модели, лишь внешне украшенной западными заимствованиями. Этот шаг назад и есть центр реформ.

Что кроется за словами об усилении крепостного права при Петре? Почему оно получило поддержку части общества? До Петра крестьянин уже был прикреплен к земле, и переход земли во владение осуществлялся с крестьянами, к ней прикрепленными. Но поместье чаще всего было государственным, данным помещику в пользование за службу, подати крестьянин платил самостоятельно, при этом владел имуществом, мог торговать или отходить на промыслы, переход поместий из рук в руки не затрагивал его личной жизни, и это сохраняло за ним часть независимости.

Петр передал сбор и оплату подушной подати в руки помещика, уравняв крестьян тем самым с холопами и резко изменив правовое положение крестьян. Сами поместья в 1731 году, уже при Анне Иоанновне, были уравнены с вотчинами, Это привело к тому, что часть вопросов, связанных с крестьянами, стала внутренним делом дворянских семей: крестьян стало можно переводить с земли на землю, продавать их отдельно от земли, даже разделяя при этом крестьянские семьи, сдавать в рекруты.

С точки зрения экономики крестьянин, составлявший по своему правому положению общее с недвижимостью – землей, и потому уже обладавший некоторыми признаками имущества, стал вдруг имуществом явным, причем движимым и высоколиквидным. Это и есть, фактически, главное изобретение монарха. Петр открыл для экономики примерно 5 млн. крестьян мужского пола со средней ценой примерно 20-25 рублей (женщины стоили заметно дешевле) - это 100-125 млн. рублей «имущества», которое приносило суммарный доход государству и помещику не менее 8-10% в год. Не так уж много? Как сказать. Во-первых, это имущество множилось по законам демографии. Во-вторых, цены на крестьян росли, к концу правления Екатерины II достигнув уровня примерно 100 рублей. Потому ее усилия по освобождению крестьян не имели и не могли иметь результата. За «систему Петра» были заинтересованные лица - дворяне. И она просуществовала 140 лет (1721-1861).

Рекрутчина, кстати, приносила еще больший доход крепостникам. Вскоре после правления Петра купить рекрута можно было за 120 рублей, к концу правления Екатерины уже за 400 рублей[3]. Откупались от рекрутчины те же крестьяне, спасавшие своих братьев, но покупавшие вскладчину иной человеческий товар. Так созданная Петром экономическая система подавала руку его армии – обе имели в себе один и тот же рабовладельческий дух. Предметом торговли оказались, заметим, христиане – вот и изменение положения церкви оказалось кстати."
http://aldanov.livejournal.com/371015.html
Ещё по теме:
http://kornev.livejournal.com/225370.html

Конечно право правомъ, но на практикѣ далеко не всегда крѣпостное право было въ буквальномъ смыслѣ рабствомъ, теорія часто расходилась съ практикой. Многое зависело отъ конкретнаго помѣщика, отъ общественнаго мнѣнія, отъ уменія крестьянъ добиться прекращенія злоупотребленій (въ т.ч. дойдя до Государя). Но въ юридическомъ смыслѣ положеніе крестьянина было крайне зависимымъ, онъ былъ объектомъ права.

Tags: исторія Россіи, крѣпостное право
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment